Недостоверные сведения в заявке: новые риски
На практике может возникнуть следующий вопрос: если участник закупки указал в заявке сведения, которые впоследствии оказались неточными или противоречивыми, — можно ли считать это недостоверностью со всеми вытекающими последствиями, или речь идёт всего лишь о технической ошибке, которую комиссия должна простить? Вопрос не академический: с 2026 года за ним стоят сразу два новых положения Закона № 44-ФЗ, которые существенно меняют расстановку сил между участниками, заказчиками и контролёрами.
Часть 9 статьи 31 Закона № 44-ФЗ теперь прямо обязывает комиссию — а после подведения итогов самого заказчика — реагировать на выявленные недостоверные сведения в заявке. Если это обнаружилось до формирования протокола, комиссия признаёт заявку не соответствующей требованиям по пункту 8 части 12 статьи 48. Если после — заказчик обязан отстранить такое лицо от заключения контракта. Слово «обязан» здесь принципиально: у заказчика не остаётся усмотрения, он не может закрыть глаза на то, что стало ему известно.
Именно отсюда вырастает риск, о котором многие пока не думают. Если заказчик располагал сведениями о недостоверности, но контракт всё равно заключил — такая сделка может быть признана ничтожной постфактум. Прокуратура, выявив подобный случай, идёт в суд и требует применить последствия недействительности: товары уже израсходованы, а деньги — верните, поскольку получены незаконно. Добавьте к этому статью 395 Гражданского кодекса о процентах на неосновательное обогащение, и картина для поставщика становится совсем невесёлой: контракт исполнен, всё сделано, а по итогу ещё и остался должен.
Часть 12 статьи 43 Закона № 44-ФЗ закрепила то, что раньше существовало лишь на уровне судебной практики: ответственность за всё включённое в заявку несёт сам участник. Это означает, что ссылка на чужую ошибку — «акт оформлял другой заказчик, я просто взял его и вложил» — не работает. Если участник включил в состав заявки документ с противоречиями, расхождением дат, несовпадением номеров договора или иными неточностями, именно он отвечает за то, что не проверил содержимое перед подачей. Обязать комиссию или заказчика «понять и простить» на этом основании не получится.
Особенно остро это проявляется в закупках, где требуется подтверждение опыта, — в частности, при поставке питания или при техническом обслуживании медицинских изделий. Там участник прикладывает акты, накладные, договоры. Если в этих документах обнаружатся расхождения с реестром контрактов — например, другая дата или иное наименование объекта, — комиссия получает основание квалифицировать это как недостоверность. И именно комиссия, а не кто-то другой, рискует оказаться в неприятном положении, если одни её члены проголосовали за допуск, а другие фиксировали нарушение в особом мнении: антимонопольный орган в таких случаях склонен считать, что если один член комиссии знал — значит, знали все.
Граница между недостоверностью и технической ошибкой пока официально нигде не проведена, и это главная проблема нормы. ФАС России ещё не дала чёткого разъяснения о том, где заканчивается описка и начинается намеренное введение в заблуждение. Пока этого разъяснения нет, комиссии на практике выбирают более осторожный путь — отклонять при малейших сомнениях, чтобы не оказаться под ударом. Для участников это означает одно: проверять каждый документ перед подачей заявки нужно так же тщательно, как проверяют товар перед отгрузкой.
👉 Подписывайтесь на канал Центра «Закон.гуру» в ВК: vk.com/im/channels/-230744123 и узнавайте о закупках больше на семинарских и учебных занятиях: zakon.guru