Можно ли взыскать упущенную выгоду при отказе в допуске?

История закупки на содержание объекта транспортной инфраструктуры в Санкт-Петербурге стала примером того, как формально неправомерные действия комиссии заказчика не всегда дают основание требовать компенсацию убытков. Заявка участника была отклонена протоколом от 18.04.2023, после чего контракт от 03.05.2023 № СД-16 был заключен с другим подрядчиком. Обжалование в Санкт-Петербургское УФАС не принесло результата, однако судебное рассмотрение признало решение антимонопольного органа недействительным. Тем не менее, это не изменило ключевого вывода: сам факт отклонения заявки не тождественен автоматической утрате будущей прибыли.

Суды напомнили, что статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает обязанность доказать наличие убытков и причинную связь с действиями заказчика. Одного лишь факта утраты возможности заключить контракт недостаточно, поскольку сама процедура торгов и заключения договора предполагает несколько стадий и может завершиться по-разному.

Почему суды не усмотрели оснований для взыскания убытков?

В решениях по делу № А56-46989/2023 прямо указано: признание недействительным решения УФАС от 27.04.2023 по делу № 44-1591/23 не означает, что участник автоматически стал бы победителем аукциона. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2022 № 303-ЭС21-28098 подтверждает эту позицию: участие в закупке само по себе не гарантирует заключение контракта.

Кроме того, размер заявленных убытков в 29,6 млн руб. суды сочли экономически необоснованным. При цене контракта 39,8 млн руб. подрядчик не представил расчётов себестоимости работ и разумных затрат, как того требуют статьи 15 и 393 ГК РФ и разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7. Отсутствие учёта производственных и транспортных расходов превратило расчет упущенной выгоды в теоретическую модель, что недопустимо в судебной практике.

Какие доказательства необходимы для взыскания упущенной выгоды?

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 указывает: истец обязан подтвердить не только незаконность действий ответчика, но и реальную возможность получения дохода. В спорах о возмещении упущенной выгоды суды оценивают, были ли предприняты подготовительные меры — заключены договорённости с субподрядчиками, закуплены материалы, обеспечено финансирование. При этом необходимо доказать, что именно нарушение заказчика стало единственным препятствием для извлечения прибыли.

В рассматриваемом деле таких доказательств представлено не было. Суды отметили, что даже в случае допуска заявки в аукцион результат торгов мог оказаться иным. Более того, сама процедура заключения государственного контракта в рамках Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ включает обязанность участника внести обеспечение исполнения, подписать контракт в срок и выполнить обязательства в полном объёме. Нарушение любой из этих стадий исключает возможность получения оплаты.

Можно ли считать оплату по госконтракту гарантированной выгодой?

Судебная практика исходит из того, что оплата по государственному контракту не может считаться упущенной выгодой, если подрядчик не выполнял работы и не передавал результат заказчику. В определении Верховного Суда РФ от 23.01.2018 № 309-ЭС17-15659 подчеркивается: необходимо доказать реальность получения дохода, а не ограничиваться расчетами предполагаемой прибыли.

Именно поэтому доводы о том, что подрядчик в любом случае получил бы оплату за работы, были отвергнуты. Суды указали: даже признание компании квалифицированным участником закупки не гарантировало бы заключение контракта, успешного исполнения обязательств и отсутствия санкций заказчика в виде штрафов и удержаний.

Что показывает дело о взыскании убытков в сфере закупок?

Дело № А56-7281-2024 демонстрирует важный вывод: для взыскания упущенной выгоды по государственным закупкам недостаточно доказать неправомерность действий комиссии или антимонопольного органа. Необходимо показать, что подрядчик имел реальную и подтвержденную возможность извлечь прибыль, что она не зависела от иных обстоятельств и что все обязательные процедуры заключения контракта были бы выполнены.

В противном случае суды квалифицируют требования как недоказанные, указывая на риск «сверхкомпенсации» и необоснованного обогащения за счет бюджета. Именно так было расценено требование о взыскании 29,6 млн руб., которое не было поддержано ни первой, ни апелляционной, ни кассационной инстанцией. Теперь вопрос вынесен на рассмотрение Верховного Суда Российской Федерации, однако судебная практика последних лет показывает: вероятность пересмотра таких дел крайне невелика.